Дать точку опоры

...просил в свое время Архимед, обещая взамен перевернуть мир. Сегодня с таким требованием выступают главы муниципалитетов и представители гражданского общества, объединившиеся в ТОСы. И те, и другие считают, что местное и территориальное общественное самоуправление могут стать той отправной точкой, с которой начнется экономическое и нравственное возрождение России. При этом и те, и другие высказывают немало претензий к законодателям всех уровней. В связи с этим сегодняшний собеседник «ИНТЕРа» — зампредседателя комитета облдумы по организации государственной власти и местному самоуправлению (МСУ), руководитель фракции «Единая Россия» Сергей Булгаков.

— Сергей Викторович, за последний месяц вы приняли участие сразу в двух крупных мероприятиях. Это, во-первых, Международная научно-практическая конференция по актуальным вопросам развития органов госвласти и МСУ, где ваше выступление вызвало бурную реакцию участников. Во-вторых, Всероссийский семинар о роли и месте ТОС в реализации местного самоуправления и формировании гражданского общества. Разговор шел активный, мнения по вопросу высказывались самые разные. Что же, на ваш взгляд, является основным камнем преткновения на пути становления местной власти?    

— Думаю, не открою Америки, если скажу: большинство серьезных проблем у муниципалитетов возникают в связи с отсутствием средств на реализацию тех широких полномочий, которые им предоставил ФЗ №131. По сути, главы поселений так до сих пор и не знают, чем подкреплены их бюджетные, земельные и имущественные полномочия, расходные обязательства. Правда, бюджеты поселений в последние годы увеличились. Но это отнюдь не означает, что финансовое обеспечение муниципальных образований соответствует возложенным на них полномочиям — все они остаются дотационными. И претензии представителей местной власти и гражданского общества к парламентариям, в основном, федерального уровня, вполне обоснованны: в этом вопросе еще многое не продумано.

 — О чем конкретно речь?

— Например, закрепленные за муниципалитетами доходы мало связаны с производственной деятельностью предприятий и организаций, находящихся на территории муниципальных образований. А значит, у местной власти нет особой заинтересованности в развитии местной экономики, хотя это всеми и декларируется. Также муниципалитеты фактически отстранены от процедур кадастровой оценки земли, а сельские муниципалитеты не могут реально ею распоряжаться. В такой ситуации у местной власти нет  реальных возможностей для перспективного социально-экономического планирования территории, нет возможности  делать все то, что заложено в концепции местного самоуправления. Ведь его реформа была нацелена не только на то, чтобы вернуть органы власти на село, но и на то, чтобы повысить уровень комфортности проживания в сельских населенных пунктах. Ну, какая трудолюбивая молодая семья согласиться жить там, где нет никакой социальной инфраструктуры? Однако сами по себе услуги с появлением органов власти не вернутся: надо, чтобы власть обладала еще и некоторым умением, и хоть какими-то средствами. К сожалению, последнее очевидно только для экспертов и практиков, но совсем не очевидно для чиновников Минфина России, которые считают, что средств в регионах достаточно, надо только эффективнее ими управлять. 

 — В принципе, в чем-то они правы. Ведь смотрите, что происходит: при каждой проверке той или иной структуры областной администрации региональная контрольно-счетная палата выявляет неэффективное расходование средств. Причем,   складывается впечатление, что материалы этих проверок уходят, образно говоря, в песок. Ну, обсудили их на заседании облдумы, передали в прокуратуру — а дальше что? А дальше — ничего…

— Знаете, и у меня складывается такое же впечатление. За год работы мы видели множество документов, в которых говорилось о различных нарушениях. Но бывшая областная администрация не принимала никаких мер — отчеты повисали в воздухе. Прокуратура обычно не выявляла явного хищения, а неэффективность расходования бюджетных средств уголовно не наказуема. Посетовали — развели руками, на том все и заканчивалось. Но я уверен, что с приходом новой администрации ситуация изменится. В то же время депутаты облдумы, объединив усилия с КСП, разработали ряд документов, направленных на то, чтобы финансовое обеспечение МСУ соответствовало возложенным на них полномочиям. Это закон, наделяющий муниципальные районы госполномочиями по выравниванию уровня бюджетной обеспеченности поселений, новая методика межбюджетных отношений. Еще принят закон, определяющий четкие правила отбора муниципальных образований, которым будут выделяться областные бюджетные средства на строительство школ, больниц, водоводов, газопроводов — то есть, всей общественной инфраструктуры. Таким образом, мы дали муниципалитетам точку опоры, отталкиваясь от которой они могут улучшить качество жизни на селе.  

 — Однако, как видится, оно станет несколько ниже с вступлением в силу закона, регламентирующего правовое положение государственных или муниципальных учреждений.  

— В этом законе пока еще много непонятного.

 — Например?

— Например, как будет формироваться государственный или муниципальный заказ на те или иные виды услуг в образовании, здравоохранении, культуре? Кто будет определять их  объем? Какие услуги станут платными, а что останется обязательным для оплаты из государственного или муниципального бюджета? На эти вопросы мы не нашли ответа и договорились о том, что перенаправим их фракции «Единая Россия» в Госдуме, чтобы наши федеральные коллеги или пролили на них свет, или доработали эти моменты в случае необходимости. Однако напомню: президент страны сказал, что не будет допущено, чтобы закрепленная конституцией норма о бесплатном среднем образовании была нарушена. Оно будет сохранено. А вот все, что сверх этого, будет платным. Хочет, например, директор школы, чтобы в ней преподавали китайский язык и взимать за это плату — пожалуйста. Хотите за отдельные деньги преподавать хореографию — на здоровье. Но все, что положено по госстандарту, должно быть бесплатным.

 — То есть, платным становится все дополнительное образование, то, что прежде преподавалось детям на кружковом уровне. Но в таком случае подавляющее большинство детей из малообеспеченных семей, сельских подростков будут лишены какой бы то ни было возможности реализовать свои способности, не умещающиеся в госстандарты?  

— Не думаю, что все так мрачно. Но давайте все-таки вернемся к этому разговору после того, как мы получим ответы на те вопросы, которые мы задали депутатам Госдумы.  

 — Тогда обратимся к законодательной деятельности областной думы. На ее последнее заседание депутаты-коммунисты внесли законопроект, согласно которому должности председателя думы и его заместителей не могут занимать исключительно однопартийцы.  Инициатива провалилась: думское большинство в лице вашей фракции попросту не участвовало в голосовании. Что вас так смутило?

— Начнем с того, что претензии к этому законопроекту возникли и у управления Миниюста по региону, и у прокуратуры, и у правового управления облдумы, юристы которого дали по нему отрицательное заключение. Если же исходить из моих собственных оценок, то я не уверен, что чисто механический подход к этому вопросу является правильным. При всем уважении к нашим оппонентам, в нашей думе есть фракции, которые состоят из 2-3 человек, причем, впервые избранных в облдуму и имеющих не очень большой парламентский опыт. И только из-за того, что они принадлежат к другой партии, мы должны предоставить им посты заместителей и отодвинуть в сторону таких, скажем, опытных депутатов как Виталий Лихачев, Анатолий Бакулин или Владимир Овчинцев, в чьей компетентности никто не может сомневаться? По-моему, это неправильно. Смущает меня и такая формулировка: «руководителями комитетов и их заместителями не могут быть депутаты, имеющие личные, коммерческие, профессиональные интересы, которые влияют или могут повлиять на надлежащее исполнение ими депутатских обязанностей». Что же в таком случае, если Ирина Гусева — профессиональный педагог, ей нельзя работать в профильном комитете?

 — Думается, авторы законопроекта имели в виду несколько иную ситуацию. Одно дело, когда профильный комитет возглавляет педагог. Другое — когда, скажем, крупный латифундист руководит комитетом по сельскому хозяйству. Тут человек явно может лоббировать свои личные интересы, и примеры тому в практике работы представительных органов власти были.

— Наверное, такое явление нельзя исключить полностью. Но я, например, в прошлом был главой Старополтавского района. Хорошо это или плохо, если я буду лоббировать его интересы?

 — Района, может быть, и хорошо, а вот личного предприятия — однозначно плохо.

— Личного предприятия у меня, положим, нет. Но если один член семьи — депутат облдумы,  производственник, а другой руководит той или иной коммерческой структурой, так что же: депутата нельзя подпускать к комитету по промышленности, а ставить его на социальный блок, в котором он разбирается гораздо хуже? Это всегда достаточно тонкая грань, но для того и существуют контролирующие структуры. И потом, что мы понимаем под лоббированием личного предприятия? Депутат что, пробьет себе строку поддержки в областном бюджете? Но это невозможно, поскольку выделение бюджетного финансирования — сложный процесс, решение никогда не принимает один человек. И вообще, если исходить их такого посыла, давайте тогда в областную думу будем выбирать только людей, не имеющих отношения ни к какому бизнесу.

 — По крайней мере, губернатор области Анатолий Бровко заявил, что в его команде ни одного бизнесмена не будет. Впрочем, это уже тема другого разговора...

Галина ГУНЬКИНА,

«ИНТЕР»-пресс, Волгоград