БЕЗ ХЛЕБА, НО С ПЕСНЕЙ

Оптимисты утверждают, что засуха не повысит цены на продукты

Все будет хорошо, уверяют наши сельхозавторитеты. Не беда, что больше 20% посевов уже сгорело, что чуть ли не во всех регионах-кормильцах страны объявлена чрезвычайная ситуация, что конца-края высокоградусному катаклизму пока не видно, – по-любому сыты будем, поскольку хлебушка у нас все равно вдосталь. И ценам на еду расти не с чего.

Минсельхоз сеет успокаивающую цифирь: хотя прогноз урожая зерновых и снижен до 85 млн т, в закромах Родины без дела лежит 24 млн т, заначенных с последних тучных лет. Россияне же за год съедают всего 77 млн т, так что и экспорт обеспечим, и госзаначка при этом не обнулится.

Верхушка агробизнеса тиражирует оптимизм чиновников и клеймит паникеров: «Все слухи и ажиотации о том, что зерна не хватит, не имеют под собой почвы», – вещает президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. Короче, всеобщее ликование, все пляшут и поют. И г-ну Злочевскому надо бы в этом месте просто поставить точку, чтобы рядовые едоки впали в полную эйфорию.

Однако VIP-эксперта уже понесло. По его словам, «цена на хлеб не зависит и никогда не зависела от цен на зерно». Дескать, два года назад доля зерна в стоимости хлеба составляла 23,5%, и с тех пор цены на зерно обвалились в 2,5 раза, но цена на хлеб «не изменилась ни на копейку». «Сейчас доля зерна в стоимости хлеба составляет 9%, ну и о чем мы говорим?».

Если не потерять дар речи перед такой убойной аргументацией, поговорить-таки есть о чем. К примеру, о том, почему все же хлеб не подешевел «ни на копейку» при мощнейшем ценовом обвале вполне весомой составляющей. Удобнее и привычнее всего списать эту странность на пресловутый «рост тарифов естественных монополий» (ссылка на эти тарифы давно стала дежурной песней всех товаропроизводителей, включая земледельцев и хлебопеков), но это мало что объясняет. Ну правда ведь, с какого перепугу хлеб может подорожать, скажем, из-за ГСМ, если нефть тоже за два года рухнула вдвое?

На практике родной процесс ценообразования отлажен так, что для потребителя рост цен в лучшем случае притормаживается. Исходные компоненты конечного продукта дешевеют – розничный ценник не реагирует, производство и торговля дружно наслаждаются дополнительными барышами. А вот такой же индифферентности при подорожании той или иной составляющей до сих пор как-то не наблюдалось. Достаточно любому ингредиенту подняться в цене – и к бабке не ходи, дальше пойдет по цепочке: зерно потянет за собой хлеб и фураж, фураж – мясо и молоко и т. д. и т. п. И если сейчас всего за неделю пшеница и корма дорожают примерно на 5%, то при сохранении этого тренда осенние цены на продукты удивят не очень-то приятно (в 2007-м мы это уже проходили, если кто помнит, под песню о «всемирном продовольственном кризисе»).

Впрочем, не все эксперты так благодушны, как высшее аграрное руководство. Но даже самые большие нытики с надеждой поют песнь о полномочиях правительства пресечь рост цен на социально значимые продукты там, где они подорожают на 30% и более в течение одного месяца.

Вряд ли потребителя обрадует такое принятие мер постфактум: сначала дождемся минимум 30-процентного месячного роста, а потом грозно-запретительно зафиксируем взятую высоту. Но настоящая фишка тут в том, что аппетиты торговли это по сути никак не ограничивает: надо просто держать себя в руках, не нарываясь на окорот сверху, и ежемесячно спокойно набавлять по 29% – при полной беспомощности стопорящего инструмента государства...

Так или иначе, если осенью еда существенно не подорожает, впору будет объявлять об экономическом чуде, доселе в России невиданном и неслыханном. Ну, а если все же подорожает, свалим это на мировую конъюнк-туру: чай, не только у нас засуха, цены на продовольствие везде растут...

Странно, правда, что у нас они растут в 4 раза быстрее, чем за бугром, – что при засухе, что при большом урожае. Но здесь, пожалуй, можно исполнить нашу главную песню – про свой особый путь. Самый лучший, вот только дорогой слишком.

Богдан ТЕСЛОВИЧ,

«ИНТЕР»-пресс, Волгоград