Письма

 Внучек жаль…

Душа болит за внучек: нашу дочь лишили родительских прав, и их воспитанием занимаемся мы с мужем. А вот для того, чтобы оформить опеку, у нас не хватает возможности для содержания детей. Например, газ провести – не осилить ни за что. В селе работы нет, а того, что получает муж на работе у предпринимателя, хватает только на еду. Но нужны вещи для детей, постельное белье, обогреватели. Дрова запасти – очень дорого для нас. Очень боимся, что внучек отдадут в чужую семью или заберут в детский дом. Старшей девочке 10 лет, а младшей – 4.

Людмила ПУПЛЯЕВА,

с. Новоникольское, Быковский район

Подмять – это по-нашему!

На примере своей дочери, у которой сын-инвалид, я понял всю глубину бюрократический машины. А между тем государство взяло на себя обязанность помогать  таким семьям, заботу о детях прописало во всех своих конституциях и законах. Внук – недееспособный инвалид, которому не обойтись без ухода, и это пришлось доказывать в суде! Двенадцать месяцев ушло на это, в том числе шесть из них – на судмедэкспертизу, чтобы установить законное опекунство. Хотя все 18 лет мать является опекуном над сыном – на его же пенсию. Это оскорбительно и жестоко. Причем, все – по закону! И такого отношения хватает в жизни постоянно, стоит лишь оказаться, например, в больнице. Как я: поступив с ужасными болями в 9 ч. вечера, на больничную койку попал лишь в 3 ч. следующего дня! Из-за необъяснимой халатности едва не погиб мой месячный внук: его критическое состояние случайно заметил заведующий (в своей же больнице!) и сделал операцию. Спасибо, доктор! Но почему вы так плохо руководите своей больницей – вот вопрос. Думаю, все дело в государственной системе: она позволяет при наличии законов подминать людей под бюрократов, делая их бесправными и несчастными.

Александр САВЕЛЬЕВ,

с.Терса, Еланский район

Про жизнь

Я добровольцем защищал Родину — фронтовой путь вел меня до Берлина, а затем — до Японии. После войны окончил сельхозинститут, стал агрономом в колхозе «Семеновский». Но ранения скоро дали о себе знать, и мне дали пожизненную инвалидность. Вот уже более 50 лет я живу один в доме, вернее, в его половине, подаренной когда-то матерью. Дом без удобств — нет ни газа, ни воды. После перенесеного в прошлом году перелома шейки бедра оказался в комнате в 12 кв. м. Из райбольницы выписали, потому что дольше 20 дней держать не могут. Пожалев, меня взяла к себе престарелая соседка Е.В. Аксенова, но через некоторое время перелом обострился, и теперь я лежу в сельской больнице. Состояние за 5 месяцев не улучшилось. Здесь, в палате на 6 кв. м, еще двое таких же лежачих...

А пишу потому, что обижен: мне, инвалиду войны, отказали и в благоустроенном жилье, и в ремонте дома: нет квартир, нет денег в бюджете. Правда, с 29 мая поставили на учет на улучшение жилья: в общей очереди я -- 136-й, а в отдельной — 29-й. Очень хочу, чтобы в газете был напечатан этот рассказ про мою жизнь...

Алексей Николаевич СУББОТИН,

р.п. Рудня

Доволен, что сделал плохо...

О том, как «окружают заботой» ветеранов, я поняла на своем опыте. Специалист из стройотдела районной администрации приехала, осмотрела фундамент моего дома, стены, потолок. Когда я поинтересовалась у начальника отдела А.А. Рыженко, чего мне ждать, он с ухмылкой объявил, что смета составлена на 43 тыс. руб. Я спросила, будут ли мне пробивать колодец, он с ухмылкой «напугал»: это, дескать, выливается в 300 тыс. руб., а денег таких нет. Я не могу ему верить: сама подсчитала, что обойдется колодец никак не больше 100 тыс. руб. Как жить без воды? Но очень задело меня само отношение: почему со мной разговаривают в издевательском тоне — видно, доволен чиновник, что сделал человеку плохо...

Валентина Алексеевна ТАРАСОВА,

п. Медведицкий, Жирновский район

Следователь — не депутат

Я — бывший офицер милиции, с пенсией в 7,5 тыс. руб. за выслугу 31 год. Видимо, такова оценка работы следователя. Да еще решением правящих благодетелей получаю выплату в 240 руб. Мне трудно понять, почему у депутатов облдумы есть законные основания вернуть себе нечаянно «потерянные» деньги - доплаты к своим совсем немаленьким зарплатам. Но разве только они недополучали и недополучают? Признаюсь, за «единороссов» в свое время я голосовал осознанно, а теперь жалею об этом. Господа народные избранники забыли, зачем они шли в депутаты. А может, это мы все оказались наивными, поверив что они станут думать о людях...

Георгий АГЕЕВ,

ст Березовская, Даниловский район

Он выжил и писал стихи

Есть судьбы, которые словно предназначены для проверки в испытаниях. Едва ли молодой ленинградец Семен Кругляк думал, что его судьба окажется такой…

В армию он ушел в сентябре 1940-го, а потом началась война… В одном из боев под Лидой (Украина) очередью навылет было пробито легкое. Но случилось худшее: полк  попал в окружение. Разрозненными группами бойцы попытались выйти, удалось это далеко не всем. Вместе с несколькими красноармейцами Семен Кругляк был захвачен в плен, когда до Минска оставалось километров двести. А дальше начались фашистские лагеря – сначала в Польше, потом в Германии. Было несколько побегов, были предательства, но ужасные мытарства закончились 5 мая 1945г., когда лагерь г. Гросцессина освободили американские войска.

В числе тысяч репатриированных С. Кругляк попал в Сталинград: жизнь продолжилась на строительстве Волго-Донского канала. И опять – за колючей проволокой… О родных ничего не знал – уцелел ли кто. Однажды сильно разбился при падении с лесов, и, провалявшись на нарах, получил нечаянное приглашение: его забрала к себе подлечиться давно приметившая девушка из местных. (Под ответственность принимающих заключенных разрешалось на время отпускать). Так Семен оказался в семье Наташи. Им было по 20 лет с небольшим, оба успели хлебнуть много чего… Наташа в 17 лет ушла на войну – от Сталинграда до Чехословакии, а потом – еще и на Дальний Восток.

Семен и Наташа работали и… строили дом. Первый орден «Знак почета» он получил именно за строительство канала. А все потому, что рационализаторской смекалкой сумел выделиться даже в этих неимоверно трудных условиях.  Много лет спустя Семен Яковлевич Кругляк и вовсе стал другим: во главе управления Минмонтажспецстроя  возводил новые объекты по особо сложным проектам подводно-технических работ. Таким оказался, например, дюкер для Архангельского целлюлозно-бумажного комбината, после которого – на 30-м году Победы – он получил орден Трудового красного знамени. Среди объектов Кругляка в Волгограде – опоры под кабель-краны на шпалозаводе, насосные станции и водозаборы  в Кировском и Красноармейском районах, берегоукрепительные работы на «Красном Октябре», спецсооружения на набережной Волги и судостроительном заводе, дюкер через Волгу на о. Голодный, опоры моста через р. Царица, не говоря уже о других подобных объектах по всей стране. Последние 18 лет он был привязан к Норильскому промышленному району. Газета «Заполярный вестник» однажды поместила о нем очерк под названием «Он выжил и пишет стихи». Да, это правда: Семен Яковлевич всю жизнь писал стихи. Вырастил детей, дождался внуков и правнуков. Самым великим для него праздником был День Победы. Вот уже ровно десять лет, как его не стало…

Нина ЧЕПРАСОВА,

Волгоград

Центр Европы – наш хутор

Невмоготу смотреть на то, что у нас сейчас называют модернизацией. Дело хорошее, но с ним надо было все решить еще в 70-х годах прошлого столетия, а сейчас уже нечего модернизировать – надо все производить с нуля. Правда, с нашими чиновниками это невозможно. Место, где мы живем с моими хуторянами, по праву называется медвежьи углом, а если по-другому, то наш хутор практически в центре Европы. Живут одни старики, старожилы – полтора десятка дворов. Но что это за жизнь? Здесь нет магазина, люди лишены медицинской помощи, в почтовом отделении нет постоянной телефонной связи, не принимают даже телеграммы. Мы часто сидим без воды. Приходится брать ее из озера, где пьет скотина, там же плавают змеи, лягушки. А людям в преклонном возрасте носить воду в огороды невозможно – и как тут вырастить что-нибудь? А это в селе – вопрос жизни.

Вот уже скоро 20 лет, как мы просим пустить сюда рейсовый автобус – хотя бы один раз в неделю. Но чиновники глухи к просьбам людей. Администрация Букановского поселения также самоустранилась, а дальше мы тем более никому не нужны…

Петр Андреевич ДУШКИН,

х.Еланский, Кумылженский район

«Каток» педагогики

Прочитал статью «Как растоптать учителя» («ИНТЕР» №20 от 27 мая 2010г.) и хотел бы возразить. По-моему, виноватого не найти — только время виновато в том, что у руководителя развязаны руки, и он вправе делать то, что считает целесообразным.

Для сравнения расскажу про поведение учителя с детьми.

 У нас воспитывался мальчик из реабилитационного центра «Вдохновение». Он рос в семье пять лет с перерывом. Сам я детей не имею, но относился к нему, как к родному. Признаюсь, непросто было: ребенок гиперактивный, физически слабый, приходилось за него заступаться перед окружающими. Но я знал, что он вместе с тем общительный, разговорчивый, любознательный. В школу пошел с 6 лет, учился с желанием, хорошо, но, конечно, доставлял много беспокойства. Первая учительница относилась к нему с пониманием. Так прошли два года. В третий класс мой ребенок пришел уже более уверенным. Но учительница оказалась новая — молодая, энергичная, ее интересовали деньги, и меньше всего — освоение детьми учебной программы.

Однажды наш малыш принес дневник с каплями крови на страницах: оказалось, учительница ударила его по лицу. Мне пришлось побывать на уроке. Не хочется пересказывать впечатления... Очень жалею,  что после этого не забрал ребенка из школы. Его выгнали с урока, лишили бесплатного завтрака, он получил рану у виска, довели до истерики. Учительница все это объяснила тем, что место ему «не в школе, а в сумашедшем доме». С помощью комитета по образованию и органов опеки она этого и добилась: его поместили в школу-интернат для умственно отсталых детей. И никому не было дела до того, что табель успеваемости говорит об очень хороших способностях этого маленького ученика — ни одной «тройки», только «пять» и «четыре». Я пытался доказать, что гипер-активность — не глупость, и расти ребенку лучше в семье, чем в специнтернате. Все бесполезно. Чтобы лишить прав на него, «состряпали» против меня судебное дело. А новая жизнь уже сказалась на ребенке: за полтора года он стал замкнутым, потерял уверенность в себе.

Николай ЖИВОТОВ,

х. Госпитомник,

Среднеахтубинский район